Кейсы из практики

Ко мне обратились знакомые — говорят, нам предлагают купить 50% доли в рыболовецком хозяйстве. Рыбу разводят, продают, вроде всё неплохо. Хотим понять: а стоит ли оно тех денег, что просят?
Я съездил на место. Люди, которые продавали, были заинтересованы — всё показали, все документы выдали, ничего не прятали. Я всё посмотрел, проанализировал — и уже в тот же день сказал своим знакомым: «Приезжайте, поговорим. Но сразу скажу — эта доля сейчас не стоит ничего. Вообще».
Они были в шоке. Говорят: «Как так? Мы же видим баланс, всё вроде бы хорошо».
А там была такая история. Предприятие недавно взяло кредит — порядка 80 миллионов. Хорошие условия, но короткие сроки — 2–3 года. Я начинаю смотреть, куда пошли эти деньги, прошу бухгалтера показать расходование. Она выкатывает ведомость — и буквально с первых строк видно: деньги выводились. Прямо так и видно по документам.
А теперь — внимание. Основной актив предприятия по бумагам — это рыба в прудах. В отчётности значится: «запасы — 85 миллионов». Но чтобы реально понять, сколько рыбы в пруду — нужно его спустить, собрать рыбу со дна, взвесить. С учётом того, сколько денег вывели, я говорю: «Ребята, никаких 85 миллионов там нет. Хорошо если наберётся 15».
То есть по сути: всё оборотное финансирование уже выкачали, предприятие тонет, а вам предлагают купить долю — чтобы самим спокойно уйти. Это уже не бизнес — это кризис, завёрнутый в красивую упаковку.
— Классный кейс. Да вы там просто как разведчик действовали:)
— Да ну что вы! Просто я читаю балансы уже «между строк». Их через меня прошло столько, что я автоматически начинаю сопоставлять цифры с реальностью.
Ведь я же начинал как арбитражный управляющий, у меня более 400 по банкротствам юридических лиц — я захожу на предприятие и вижу реальную картину. Вот, например, в балансе заявлено: «дебиторка — 100 миллионов». А я смотрю документы и понимаю: максимум там 20 миллионов.
Больше того — я могу просто закрыть верх баланса, даже без названия компании и без ОКВЭДов, и уже по структуре активов и пассивов сказать, чем занимается бизнес: торговля это, производство или услуги. У каждой сферы свой «рисунок» баланса, и для меня он читается моментально.

К нам обратились клиенты, которые уже получили уведомление налоговой инспекции о предстоящей выездной налоговой проверке. И они опасались ситуации с выявлением бумажного НДС в ходе их деятельности.

Мы провели всю работу по анализу и, скажем так, они очень сильно надеялись на то, что те или иные операции налоговым инспектором не будут правильно оценены. Налоговый инспектор что-то не заметит, что-то пропустит.

Но в данном случае могу сказать так, что бухгалтерский учет и результаты хозяйственных операций в части налога на добавленную стоимость отображались настолько, прямо скажем, безграмотно, что те моменты, на которых они боялись, они были абсолютно очевидны. И мы пояснили клиентам, что в данном случае, в случае проведения налоговой проверки, вся эта ситуация будет вылезать на поверхность и доначисление по НДСу только составит порядка 200 миллионов рублей.

Не так давно к нам обратились клиенты, у которых было несколько предприятий, они занимались консалтингом. И вопрос, к которому они обратились, их интересовал, насколько великие риски выездной налоговой проверки с установлением факта дробления бизнеса, то есть 54.1 налогового кодекса.

Мы провели этот анализ, провели анализ той информации, которую исследует налоговый орган, что называется, не вставая с кресла в своем офисе. И выяснили, что да, действительно, риски очень велики. Это было ясно из содержания сайта, который находился в общем доступе, размещен был в сети интернета и выполнял функцию рекламного объекта. В данном случае мы выработали для них порядок действий по минимизации данных рисков.

Мы дали им рекомендации о том, что необходимо сделать сейчас и как можно быстрее для того, чтобы избежать возможных негативных последствий выездной налоговой проверки. И далее соответствующие рекомендации на будущее, которые позволят им самостоятельно уже диагностировать свою структуру на предмет наличия рисков обвинения в дроблении.